Звездные войны: Боевые космические системы Советского Союза
 
Сверхтяжёлая ракета-носитель «Энергия», стартовавшая с космодрома Байконур 15 мая 1987 года, вывела на орбиту беспилотную станцию, получившую открытое название «Полюс». Ничего конкретного о запуске и технических характеристиках аппарата заранее не сообщалось. О том, что в середине мая в космос был отправлен прототип боевого лазерного комплекса — одного из элементов советской программы «звёздных войн», жители всего мира узнали намного позже — когда СССР уже не было на географической карте.
В Советском Союзе все началось как обычно — со стремления догнать и перегнать «загнивающий Запад», а именно — главного конкурента США. ЦК КПСС и Совет Министров СССР выпустили 17 февраля 1976 года постановление №132-51, в котором говорилось о постройке многоразовой космической транспортной системы по аналогии с американским проектом «Спейс Шаттл». Научно-производственное объединение (НПО) «Энергия» стало головным предприятием, на которое возложили почётную миссию — реализацию масштабной космической программы. НПО в то время руководил известный конструктор Валентин Глушко.
Хоть за основу и был взят американский проект, слепо копировать его в СССР не думали. Принципиальным отличием советского варианта многоразовой системы от американского было введение в схему запуска одноразовой сверхтяжёлой ракеты-носителя «Энергия». Пришлось смириться с тем, что, по крайней мере, на первом этапе развёртывания и эксплуатации проект будет стоить не просто дорого, а очень дорого. Большие затраты сначала окупались расширенными возможностями применения за счёт запуска различных космических аппаратов в грузовых транспортных контейнерах. «Выработалось направление разработок ракет-носителей грузового варианта «Буран-Т», где вместо орбитального корабля на те же связи навешивался грузовой контейнер, в котором размещался полезный груз. Масса полезного груза и приведённой части массы контейнера, то есть масса, отделяемая в конце участка, составляла 102 т. При этом структура ракетного пакета не отличалась от штатного варианта. Эта схема в наименовании приобрела дополнительный индекс — Т, то есть транспортный вариант, который позволял выводить на геостационарную орбиту аппараты массой до 18 т, к Луне — 32 т, к Марсу и Венере — около 28 т», — писал в своих мемуарах главный конструктор ракеты Борис Губанов.
Параллельно в НПО «Энергия» трудились над проектами боевых космических комплексов. В качестве основы для конструирования специалисты выбрали долговременную орбитальную станцию «Салют». Наибольшее развитие получили комплексы «Скиф», вооружённый лазером, и «Каскад», снабжённый системой запуска небольших ракет.
Справиться в одиночку с таким объёмом работы и решить оперативно поставленные задачи «Энергия» не могла, поэтому на помощь НПО пришли сотрудники НПО «Астрофизика» (трудились над лазером для «Скифа») и Конструкторского бюро точного машиностроения (кбточмаш) под руководством Александра Нудельмана (там проектировали ракетное вооружение для «Каскада»).
Предполагалось, что в период испытаний комплексы на орбиту будут выводить ракетами «Протон-К», а позже — орбитальными крылатыми кораблями «Буран». Каждый из аппаратов можно было дозаправлять с помощью «Буранов», также предусматривалась возможность посещения экипажей, состоящих из двух человек, на срок до 7 суток.
В 1981 году трудиться над созданием базовой платформы боевых комплексов вместо НПО «Энергия» стали в конструкторском бюро «Салют» под руководством Дмитрия Полухина. Изготавливать их должен был Машиностроительный завод имени М. В. Хруничева, во главе которого стоял Анатолий Киселёв. На этом заводе были собраны все советские орбитальные станции «Салют» и «АлМАЗ», а также Транспортные корабли снабжения (ТК). Работа над созданием лазерного комплекса велась медленно. «Тормозила» работу «Астрофизика», специалисты которого никак не могли вписать» своё лазерное «орудие» в заданные массы и энергетику. В 1983 году работы и вовсе были приостановлены, но по причине, никак не зависящей от предприятия. Генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов заявил о прекращении в одностороннем порядке испытаний, средств противокосмической обороны. Но 23 марта 1983 года американский президент Рональд Рейган заявил о начале долгосрочной программы исследований, которые позволят создать оружие, способное защитить США от массированного удара ядерными баллистическими ракетами. В историю она вошла под аббревиатурой СОИ — «Стратегическая оборонная инициатива». Никак не отреагировать на такое заявление идейных врагов из-за океана советское руководство просто не могло.
В начале 1984 года главный конструктор по ракете «Энергия» Борис Губанов озвучил предложение приблизить эксплуатацию многоразовой космической транспортной системы на год. Идею поддержали. Правда, к тому времени ни «Скиф», ни корабль «Буран» ещё не были готовы. Машиностроительный завод им. М. В. Хруничева, которому была поручена сборка «Скифа», получившего «популярное» имя «Полюс», немедленно начал подготовку производства. Усилия, прикладываемые на предприятии энергичными действиями руководства, были огромные — каждый четверг на заводе проходили оперативные совещания, проводимые министром Олегом Баклановым или его заместителем Олегом Шишкиным. На этих оперативках «трамбовались» нерасторопные или же в чем-то несогласные руководители предприятий-смежников и обсуждалась, если требовалось, необходимая помощь.
В итоге старания увенчались успехом. Последним штрихом стало нанесение на чёрный корпус космического аппарата двух белых надписей: «Полюс» и «Мир-2». Первая была сделана на целевом модуле ещё в цеху Машиностроительного завода имени М.В. Хруничева — перед отправкой на Байконур. А вторую нанесли после прибытия на космодром. В случае успешного запуска в печати следовало опубликовать снимки ракеты со «Скифом» так, чтобы была видна только надпись «Мир-2», — тогда можно было бы объявить, что в ходе полёта отрабатывается прототип модуля будущей орбитальной станции, над которой трудились примерно в то же время. В начале февраля 1987 года «Скиф-ДМ», он же «Полюс», был доставлен в здание Монтажно-заправочного комплекса. Там он был состыкован с ракетой-носителем «Энергия», а 11 февраля всю сборку вывезли на стенд-старт, где она и простояла до середины мая, проходя многочисленные «совместные» испытания и став привычной — деталью байконурского пейзажа. Всё это время «Скиф-ДМ» был полностью заправлен топливом (несимметричным диметилгидразином и азотным тетраоксидом), надут сжатыми газами и снаряжён бортовыми источниками энергопитания. Ему пришлось перенести самые экстремальные климатические условия: температуру от 27 до +30 °С, вьюгу, мокрый снег, дождь, туман и пыльные бури. Но аппарат выстоял, оставаясь работоспособным.
Старт был намечен на начало мая, однако реальная дата больше не зависела от техники. На Байконуре ожидали Михаила Сергеевича Горбачёва, генерального секретаря ЦК КПСС. Главным пунктом его визита должен был стать как раз осмотр ракетно-космического комплекса «Энергия-Скиф-ДМ». При этом носитель и аппарат предписывалось держать в состоянии двухсуточной готовности, чтобы, если возникнет необходимость, провести пуск при высоком госте.
Политика Горбачёва оказывала заметное влияние на программу полёта «Скифа-ДМ» в сторону сокращения. Новый лидер государства целенаправленно использовал тезис о «мирном» космосе и неоднократно публично критиковал рейгановские планы «звёздных войн». Но уж слишком дорого обошёлся Советскому Союзу данный проект, чтобы его вот так просто свернуть только из-за того, что новый лидер вдруг решил продемонстрировать на международной арене миролюбие, как в начале XX столетия Николай II, зазывая все страны мира принять участие в «мирных» Гаагских конференциях. Поэтому программу решили немного видоизменить. Госкомиссия по пуску «Скифа-ДМ» распорядилась убрать из плана полёта отстрелы мишеней, выброс ксенон-криптоновой газовой смеси, проверку бортовой радиолокационной станции, испытания системы наведения и удержания. От длинного перечня остались лишь десять «безобидных» экспериментов: четыре военно-прикладных и шесть геофизических.
Михаил Горбачёв наконец-то прилетел на космодром 11 мая, а на следующий день отправился знакомиться с образцами космической техники. Но знакомство как-то сразу не заладилось. «Выйдя из автобуса, поздоровавшись с встречающими, Горбачёв сказал, обращаясь ко мне: «Политбюро не разрешит вам пуск этой ракеты…». Ошарашенный этим, я не стал уточнять или пытаться понять причину такого сформировавшегося у него решения. Заявление от имени верховного органа было, видимо, заранее обсуждено. Видимо, были и какие-то доводы. Не было смысла начинать знакомство с этой выстраданной техникой со споров и доказательств правоты», — писал в мемуарах Борис Губанов, которому было поручено докладывать генсеку по ракете.
На космодроме Горбачёв пробыл недолго. На заседании во Дворце офицеров Байконура Он заявил следующее: «Наш курс на мирный космос. Мы категорически против переноса гонки вооружений в космос». После этого стало понятно, что независимо от результатов пуска судьба боевых орбитальных комплексов была предрешена.
Старт был намечен на 15 мая на 16:00 по летнему московскому времени. Ступени носителя отработали успешно. Через 460 секунд после старта «Скиф-ДМ» отделился от «Энергии» на высоте 100 км. А дальше события развивались не по плану: двигатели стабилизации и ориентации не остановили вращение аппарата, и оно продолжалось. Не набрав необходимой скорости, «Скиф-ДМ» пошёл по баллистической траектории и упал в воды Тихого океана. Особо разбираться в причинах катастрофы никто не собирался. Формально авария произошла из-за использования элементов Транспортного корабля снабжения, созданного для полётов к орбитальным станциям.
Все прекрасно понимали, что исправить ошибки шансов уже не будет. Руководство страны утратило интерес к проекту и сократило финансирование. В сентябре 1987 года работы над ним были остановлены и больше не возобновились. Через несколько лет не стало и Советского Союза, но причиной краха государства стало совсем не то, от чего должен был защищать «Полюс».
Besucherzahler
счетчик посещений